Волк и лис (Шотландская народная сказка)

Жили-были волк и лис, и решили они поселиться вместе в пещере на морском берегу. Как ни странно, но жили они в ладу. Да и не мудрено — проведут целый день на охоте, вернутся домой, из сил выбившись, впору только поужинать да спать завалиться. И жить бы им поживать так и по сей день, если бы не жадность и хитрость лиса. Он всячески старался надуть волка, — тот ведь простоватый был.

И вот что случилось. Как-то раз в темную декабрьскую ночь на море разыгралась страшная буря. Наутро весь берег был усеян обломками кораблей. Как только рассвело, лис и волк пошли на берег поискать, не найдется ли там чего-нибудь съестного.

Друзьям повезло — они нашли большой бочонок масла. Должно быть, его смыло с какого-нибудь корабля, что шел из Ирландии, — она ведь славится своим отменным сливочным маслом.

Простак волк, как увидел бочонок, даже заплясал от радости.

— Эх вы, ноженьки свиные да косточки мозговые! — прокричал он волчье присловье и облизнулся. — Будет у нас нынче вкусный ужин! Давай немедля прикатим бочонок в нашу пещеру.

Коварный лис очень любил сливочное масло. Но он уже решил сам все съесть — с волком не делиться. И вот он притворился, что все обдумал заранее, и важно покачал головой.

— Уж очень ты беззаботный, дружок, — попрекнул он волка. — Да разве это дело — открывать бочонок с маслом теперь, когда уже зима пришла? На гумнах полным-полно хлеба — таскай, сколько душа желает. На фермах утки и куры разжирели за лето. Нет, нет! Надо нам подумать о будущем. Надо кое-что отложить про запас на черный день. К весне-то ведь уже весь хлеб обмолотят, а куры и утки на рынок пойдут. Так лучше нам зарыть этот бочонок в землю. А придет нужда — выроем.

Не хотелось волку отказываться от масла. Он совсем отощал, изголодался, не то что лис. Но делать нечего — пришлось согласиться. Друзья выкопали яму в песке, зарыли бочонок и стали по-прежнему добывать себе пропитание охотой.

Прошла неделя. И вот раз приходит лис домой в пещеру и валится на землю, словно совсем из сил выбился. А если бы кто присмотрелся к нему получше, увидел бы по глазам — хитрит лис!

— Ох, ох, ох! — вздыхает лис. — Тяжело жить на свете!

— Что с тобой? — спрашивает волк. Он ведь был добрый малый, жалостливый.

— Да видишь ли, какое дело: позвали меня друзья на крестины нынче вечером, а живут они вон за теми горами. Ты подумай только — в такую даль тащиться!

— А ты не ходи, — советует волк. — Пошли кого-нибудь сказать, что не можешь.

— Да нет, нехорошо. Ведь они меня в крестные отцы приглашают. Ничего не поделаешь! Как ни трудно, а придется пойти.

И лис убежал, а волк один просидел весь вечер в пещере.

Но хитрый лис не на крестины пошел. Он побежал на то место, где был зарыт бочонок. Вернулся он к полночи, очень довольный, сытый и веселый. Волк уже было задремал, но теперь встрепенулся и спросил сонным голосом:

— Ну, как назвали дитя?

— Чудное имя ему дали, — отвечает лис. — Такого чудного имени я в жизни не слыхивал.

— Так скажи какое? — спрашивает волк.

— «Дай-попробую», вот какое, — отвечает лис. — Надо же такое выдумать!

И лис, ухмыльнувшись, завалился спать в углу. Очень уж темно было в пещере, а не то волк заметил бы, что лис ухмыляется.

Прошло несколько дней, и лис сказал, что его опять зовут на крестины. На этот раз — еще дальше. Двадцать пять миль по берегу моря брести придется. И лис опять принялся охать да вздыхать, но все-таки сказал, что хочешь не хочешь, а идти надо, и убежал.

В полночь он вернулся, ухмыляясь, и даже ужинать не стал. А когда волк спросил его, как назвали дитя, ответил:

— Этому дали имя еще чудней. «Переполовинил» — вот как его назвали.

На следующей неделе, к великому удивлению волка, лиса опять пригласили в крестные отцы. На этот раз дитя назвали «Поскреби-дно». И с тех нор лиса перестали звать на крестины.

Шло время. Наступила голодная весна. Погода была сырая, студеная, охотиться стало трудно, а у лиса с волком в кладовой хоть шаром покати.

— Давай выроем бочонок с маслом, — предложил волк. — Пора уже!

Лис согласился — он уже придумал, как ему вывернуться. И вот друзья пошли на то место, где зарыли бочонок. Разбросали песок, вынули из ямы бочонок, а он — пустой.

— Твоя работа! — накинулся лис на бедного, ни в чем не повинного волка. — Пока я на крестины ходил, ты здесь шлялся и потихоньку все масло слопал.

— Что ты! — возразил волк. — Да я и близко не подходил к бочонку с того самого дня, как мы с тобой его тут зарыли.

— А я тебе говорю, что ты сожрал масло, — спорил лис. — Кроме нас двоих, никто про него не знал. Да и по шкуре твоей видно, что ты его съел — прямо лоснишься. Ишь какой гладкий стал!

А какой там гладкий! Лис просто нагло врал. Волк до того изголодался, до того исхудал, что дальше некуда.

И вот пошли они домой в пещеру и всю дорогу препирались. Лис твердил, что это волк съел масло, а волк уверял, что не он.

— Ну так поклянись, что не ты, — сказал наконец лис, а почему он так сказал, кто его знает.

— И поклянусь! — отозвался волк.

Стал посреди пещеры, торжественно поднял лапу и произнес страшную клятву:

Если я сожрал то масло, если я, если я,

Пусть падет болезнь опасная на меня, на меня!

Сказал он эти слова, опустил лапу и, повернувшись к лису, пристально посмотрел на него. И тут вдруг заметил, что мех у лиса стал что-то уж очень гладким и шелковистым.

— Теперь твой черед, — говорит. — Я поклялся, так и ты поклялись.

Очень не понравилось это лису. Хоть и обманщик он был, хоть и жулик, а смолоду знал, что ложная клятва — тяжкий грех.

И стал лис отнекиваться. Но волк от него не отставал — он уже заподозрил, что дело нечисто. А лис боялся признаться в своей вине, так что пришлось ему тоже поклясться. Он сказал:

Если я сожрал то масло, если я, если я,
Кара пусть падет ужасная на меня, на меня!
УИррам, уИккам, уИррам, уИккам,
Уиррам уА, уиррам уА!

Услышал волк эту страшную клятву и поверил, что лис не виноват. Даже решил никогда больше не поминать про бочонок. А у лиса совесть была нечиста, и ему не терпелось доказать, что это не он, а волк съел масло. И вот опять он стал говорить:

— Масло сожрал либо ты, либо я. Давай-ка станем поближе к огню, прогреемся как следует, вот масло и выступит на шкуре у того, кто его слопал.

Волк согласился, и лис поставил его как можно ближе к огню. Но огонь они разожгли на совесть, а пещера у них была маленькая. Бедный тощий волк пригрелся и прямо нарадоваться не мог — так хорошо ему было в тепле. А толстому, сытому лису скоро невтерпеж стало от жары.

— Нет, — говорит, — все это ни к чему. — Теперь уже ясно: ни ты, ни я масла не ели. Должно быть, кто-то другой дознался про бочонок и сожрал наше масло. Лучше давай пойдем погуляем, проветримся.

Волк и тут перечить не стал. Он уже успел заметить, что у лиса на шкуре жир проступает, догадался, кто масло съел, и решил отомстить.

Вот отправились они гулять и немного погодя подошли к кузнице, что стояла при дороге. Перед кузницей была привязана лошадь — ее ковать привели. И тут воли сказал лису:

— Смотри, на двери в кузницу что-то написано! Жалко, что не могу прочитать — глаза совсем плохи стали. Прочитай-ка ты, — может, это нам на пользу пойдет. — А сам стал в сторонке.

Лису не хотелось сознаваться, что глаза у него не лучше, чем у волка. Он подошел к двери и стал читать надпись, но нечаянно задел лошадь за ногу. А та была с норовом — подняла ногу да как лягнет — убила лиса наповал.

Значит, правильно говорится: «Грех твой на тебя падет».


Добавить комментарий